Приемная кампания этого года окончательно доказала: система образования пошла вразнос. В этом сезоне даже абсолютный максимум на ЕГЭ – заветные 300 баллов – превратился в бесполезную цифру на экране монитора. Для сотен отличников бюджетные места в сильных вузах закончились, не успев начаться. Их разобрали «свои» – обладатели заветных корочек победителей олимпиад, которые прошли через боковую дверь еще до официального старта забега.
Механика этого произвола проста и цинична. У победителей главного интеллектуального состязания страны есть льгота БВИ – поступление без экзаменов. Их зачисляют на приоритетном этапе. То есть они просто забирают ключи от лучших аудиторий, пока остальные абитуриенты еще только едут в поезде в столицу.
А теперь посмотрим на то, что остается после них. В ряде ведущих технических и гуманитарных университетов страны на популярных направлениях сложилась абсурдная ситуация: количество дипломантов олимпиад сравнялось с количеством бюджетных мест или даже превысило его. В итоге абитуриент с результатом 295+ баллов, потративший год на зубрежку формул, получал вежливый отказ. Система говорила ему: «Спасибо за честную игру, но все стулья уже заняты теми, кто играл по правилам спецшкол».
Справедливости ради, олимпиадники – не единственные, кто обесценил высший балл. Инфляция стобалльников достигла пугающих масштабов. Если несколько лет назад их были тысячи, то сейчас счет идет на десятки тысяч.
Секрет прост и дорог: индустрия репетиторства. В крупных городах с натаскиванием на формат экзамена занимаются до 90% выпускников. Это не образование, это дрессировка. Показательно, что как только в профильных экзаменах появляются задачи на реальную смекалку, а не на знание алгоритма, начинается истерика. Возмущаются не дети, а родители и «репы»: «Мы платили за гарантию результата, а не за то, чтобы он думал». Выясняется, что рынок покупал не знания, а предсказуемость сканера, проверяющего бланк.
А теперь о главном – о той самой справедливости, ради которой вводили ЕГЭ. Олимпиадное движение – это дорогой спорт. Нужны тренеры, профильные смены, выезды на сборы, специфическая среда. У обычной школы в райцентре на это нет бюджета. Там один учитель физики ведет и астрономию, и кружок, и ему бы учебники в библиотеку закупить, не до «Сириуса».
Для деревенского вундеркинда ЕГЭ всегда был социальным лифтом. Сдал один раз в своем кабинете, нажал кнопку на Госуслугах – и ты в конкурсе со столичными звездами.
Но какой смысл в этом лифте, если на нужном этаже его встречают люди, которые поднялись на VIP-лифте БВИ, вход в который стоит дорого? Льготники забирают сливки, а ребенок из глубинки, у которого не было денег на репетитора-маркетолога, остается с носом. Мы построили систему, которая бьет по тем, для кого она изначально создавалась. Мы обещали равный доступ, а построили закрытый клуб для богатых жителей мегаполисов.
Чиновники обещают «скорректировать правила», но мы знаем цену этим обещаниям. Нужны не косметические правки, а хирургическое вмешательство.
Чтобы остановить этот олимпиадный беспредел, необходимо санитарная чистка олимпиад. Сейчас их расплодилось столько, что льготы раздают за каждый чих. В зачет для поступления должны идти только Всероссийская олимпиада и жестко ограниченный список из пары-тройки других федеральных состязаний. Все остальное – в топку. Нужна жесткая процентная диета. Общее число победителей и призеров федеральных олимпиад, идущих без экзаменов, не должно превышать 10-15% от общего числа бюджетных мест на направлении. Точка. Оставшиеся 85% мест должны быть девственно чистыми. Никаких скрытых резервов. Только честный конкурс по результатам ЕГЭ.
Пока мы этого не сделаем, стобалльник из провинции так и будет оставаться донором бюджетных мест для столичных «льготников». А ЕГЭ окончательно превратится в …
