В бизнесе недавно провели исследование, которое показало: быстрый рост компаний маскировал слабые процессы и перегруженность руководителей. Поэтому произошел серьезный разрыв между возложенной на человека ответственностью и данными ему полномочиями, в связи с чем многие руководители компаний жалуются на колоссальную перегрузку. Бедные вы мои. Вы просто не видели российского директора школы.
Знаете, чем пахнет кабинет директора школы в конце мая? Не сиренью за окном. Он пахнет валерьянкой, остывшим кофе и тихим, системным безумием.
Мы привыкли обсуждать выгорание учителей. Мы пишем статьи о том, как МарьИванна устала от тетрадок. Но давайте будем честны: учитель может закрыть дверь класса и на 45 минут забыться с детьми. У директора нет двери. Его «класс» – это всё здание, а ученики – это сотни детей, десятки психопатичных родителей, да и в педагогическом коллективе частенько бывают «трудные». И все они хотят его крови прямо сейчас.
Почему человек, который должен формировать педагогический коллектив и определять стратегию развития лицея до 2030 года, ковыряется в актах списания линолеума? Почему вице-король образовательного кластера лично подписывает счета на покупку картриджей для принтера?
Потому что система так устроена. Школа сегодня – это не храм науки. Это сложный хозяйственный объект, режимный пункт МЧС и груша для тренировки и получения бонусов всем, кто имеет право что-либо контролировать. Если прорвет трубу в мужском туалете на третьем этаже во время визита Рособрнадзора, никого не будет интересовать, что у вас средний балл ЕГЭ выше, чем в лицее при Высшей школе экономики. Вас сожрут. Поэтому директор спускается в подвал. Он знает диаметр труб лучше, чем имена новых первоклассников, хотя директор несет уголовную ответственность за жизнь каждого ребенка. Лично. Своей свободой.
А что он может? Попробуйте уволить учителя, который открыто посылает детей матом или третий год подряд читает по бумажке конспекты двадцатилетней давности. Попробуйте убрать клиническую дуру из началки, которая калечит детям психику перед самым ответственным этапом их жизни.
Вы думаете, вам поможет закон? Нет. Вам объявит войну профсоюз. Вам вынесет мозг прокуратура проверками по жалобе мамаши из родительского чата. Вам заблокируют вход родители, которые будут стоять в коридоре с плакатами, потому что «Марья Петровна учит наших детей добру».
Директор оказывается в ситуации абсолютного рабства. Он отвечает за результат головой, но скован по рукам и ногам Трудовым кодексом, написанным явно не для реалий современной школы. Полномочий ноль, ответственности вагон. Любой управленец в такой системе либо ломается, либо становится законченным циником.
Проверка в школе – это не аудит, ведущий к улучшению. Это спецоперация. Это обыск. Приходят люди, чья единственная цель – найти нарушение. Любое. Отсутствие подписи на стенде, пыль на шкафу в лаборантской, неправильный шрифт в приказе о зачислении. Они роются в бумагах с упоением черных копателей. А директор стоит рядом, потеет и понимает: любая закорючка в каком-нибудь журнале здоровья столовой может стоить ему карьеры. Перед каждой такой «гастролью» районных чиновников кабинеты красят по ночам, а сотрудники падают в обморок от переутомления. Ради чего? Чтобы какой-то клерк поставил галочку в отчете.
Что происходит с человеком, которого годами макают лицом в грязь чиновники, третируют жалобщики-родители и подставляют ленивые подчиненные? Он начинает ненавидеть. Сначала отдельных людей. Потом министерство. Потом родителей. Затем наступает самая страшная стадия: уставший, выжженный дотла директор начинает тихо, подсознательно ненавидеть всю систему.
Он идет по коридору, видит смеющихся детей и думает не о радости познания, а о том, что опять кто-нибудь где-нибудь разобьет нос и придется писать объяснительную. Он смотрит на инициативного молодого учителя и думает: «Ну-ну, поглядим, через месяц запоешь по-другому».
Коллектив чувствует настроение шефа. Начинается стагнация. Лучшие уходят, остаются только удобные. Школа превращается в болото, где главная задача всех участников процесса – выжить до отпуска, и чтобы никто не написал жалобу.
Сложившаяся система управления образованием физически и морально уничтожает своих же управленцев. Мы теряем лучших. Мы превращаем пассионариев в затравленных бюрократов.
Как всегда, два главных российских вопроса: Кто виноват? и самое главное – Что делать?
